Протоиерей Александр Торик: «Нашему времени не хватает живой литературы»

Беседа с протоиереем Александром Ториком в эфире православного телеканала «Союз»

– В эфире православного телеканала «Союз» программа «Беседы с батюшкой». С вами ее ведущий Михаил Карелин. Гость нашей студии – писатель, протоиерей Александр Торик.

Здравствуйте, батюшка, благословите наших телезрителей.

– Господь да благословит всех нас на все доброе.

– Дорогие друзья, отец Александр – духовный писатель, автор таких произведений, как «Димон», трилогии «Флавиан» и ряда других книг. Посему наш разговор сегодняшний пойдет о литературе как о кладезе мудрости и о литературе как творческом мусоре, потому что такая литература, к сожалению, тоже бывает. Отец Александр, Вас считают писателем духовным – к какому жанру Ваши произведения относят литературные критики?

– Каждый раз, когда мне задают этот вопрос, отвечаю на него одинаково: я не считаю себя писателем вообще, я просто практикующий священник, который в своей священнической работе использует такое средство – написание художественной литературы для работы с интересующимися духовной жизнью. Поэтому мне всегда даже странно слышать, когда рассказывают: «батюшка, в интернете идут споры о степени художественности языка Ваших книг». Потому что не считаю себя профессиональным писателем и всегда говорю, что я не писатель, а священник.

– Батюшка, полемика о духовной составляющей Ваших произведений ведется?

– Конечно.

– И что говорят?

– Да чего только ни говорят… Я здесь не исключение. Спорят обо всех, кто взялся теперь уже не за перо, а за клавиатуру, и в письменном, печатном, в электронном виде массам свои идеи выкладывает... Любого творческого человека можно уподобить Христу. Он пришел, и сразу общество раскололось на две части: одни пошли за Ним, другие сразу встали против; они не столько даже стали цепляться за то, что Он говорит, но духом почувствовали, что Он – иного духа, Он чужой для них, и сразу против Него появилась оппозиция.

– Батюшка, что же такое творчество? Есть произведения, которые вызывают радость сердечную, скажем так; есть произведения, которые отталкивают, и в литературе, и в кино. Что стоит за творчеством?

– За творчеством стоит Творец. Господь, Который сотворил человека по образу Своему и Который заложил в человека способность творчества. И эта способность есть в той или иной степени в каждом человеке. Духовная суть творчества состоит в том, что талантливый человек, а тем более гениальный, всегда не от своего ума создает некую конструкцию и наполняет ее неким содержанием. Это, скажем, техническая работа. И очень много есть людей, которые именно так и творят. Если я не ошибаюсь, Марина Цветаева называла Брюсова «героем труда», потому что считала, что все его стихи сконструированы чисто от ума, в них нет вдохновения, духа.

Творческий человек своей чуткой душой соединен с духовным пространством. Он острее и яснее чувствует и как бы слышит нечто из внематериального мира; такая синергия, соработничество идет, и он выдает некий продукт – произведение искусства. Музыкальное, живописное или литературное. И поэтому очень важна духовная направленность самого человека. Если этот художник является христианином по сути, по духу, то есть человеком, чья душа устремлена к Богу, то он, даже помимо своего сознательного решения, становится проводником в мир светлого, Божественного начала.

И, соответственно, наоборот. Если дух человека отягощен страстями, если удобопреклонен больше ко греху, то, естественно, и источник этой духовной подпитки противоположен Божественному. И мы видим огромное количество произведений, несущих в себе эту демоническую, разрушительную энергетику.

Я буквально совсем недавно узнал очень интересный факт, который, к своему стыду, не знал раньше. Оказывается, существует храм, который (он построен был перед революцией) расписан Врубелем. И когда пришла комиссия от Священноначалия, духовенства и увидела эти росписи, то храм не стали освящать. Как говорят, он до сих пор стоит неосвященным. Фрески в нем сохраняют, потому что они кисти великого художника, но храм не освящают, потому что фрески настолько демонизированы, что освящать это просто нельзя. Понимаете?

Вот и литературное произведение, как и любое другое, тоже может, в силу таланта писателя, нести собой с той или иной силой какой-то дух – либо дух любви, дух созидания, дух Божий, либо дух разрушения, дух страстей.

– У нас звонок из Кирова.

– Я работаю в библиотеке для слепых и хотел бы и дальше там работать. Но в последнее время через меня проходят книги с анекдотами мерзкого и богохульного содержания. Не могу спокойно к этому относиться, но я всего лишь подчиненный, и на мои слова «давайте не будем этого делать», начальница говорит мне: «а что тут такого, это нормально». Мне от этого плохо, больно и очень неспокойно. Что делать? Увольняться, смириться, спорить, своевольничать, убирая все богохульные книги? Подскажите, пожалуйста. Спасибо.

– Вы знаете, я бы вам посоветовал поступить так, как вам подсказывает ваша религиозная совесть. Если она вам подскажет потихонечку всю нечисть как-то оттуда вычищать и убирать, делайте это. Если вас за это уволят, значит, уволят. Если она вам подскажет просто оставить эту работу и отрясти прах от ног своих и пойти заняться другой, может быть, не менее благородной работой, но где совесть не будет вас мучать, значит, сделайте так. Помолитесь, обратитесь к Богу, чтоб Он дал вам Свое решение, положил в ум и сердце.

– Послушаем звонок из Ростова-на-Дону.

– Батюшка, как Вы относитесь к программному произведению 11 класса – роману Михаила Афанасьевича Булгакова «Мастер и Маргарита»?

– Честно скажу: не знаю, как отношусь к этому роману. Потому что в конце 70-х годов, в период, когда я подходил к осознанию бытия Божия, как раз этот роман стал одним из этапов, который меня очень мощно подтолкнул к вере. Затем, когда я уже стал более грамотно разбираться в вопросах духовной жизни, то, скажем, скорее соглашался с теми, кто критикует этот роман и называет его евангелием от сатаны. А затем я причитал прекрасную работу отца, теперь протодиакона Андрея Кураева, где он анализирует роман «Мастер и Маргарита» высокопрофессионально именно с духовной точки зрения. И на сегодняшний день, скорее всего, соглашаюсь с его точкой зрения в отношении к этому произведению. Поэтому если вы не читали работу отца Андрея Кураева об этом романе, то вы можете в интернете на его сайте ее прочитать. И считайте, что это и мое мнение.

– Батюшка, в двух словах, каково мнение отца Андрея?

– Попробую пересказать идею, которую заложил отец Андрей, а если ошибусь, пусть он меня простит. Там рассматривается два плана. Действительно, как евангелие от сатаны – словами «в белом плаще с кровавым подбоем» начинается как бы рассказ сатаны, его версия изложения событий. А сам Булгаков как раз не сочетает свое мнение с мнением сатаны. И с учетом момента написания, это, кажется,1937-39 годы – самые страшные годы гонений, он сумел в своем произведении заложить некую духовную подоплеку. И я знаю немало людей, которые, подобно мне, через этот роман всерьез подошли к размышлению о христианстве.

– Думаю, что таких были тысячи. А Булгаков был верующим человеком?

– Он не мог не быть верующим человеком. И по происхождению, и по образованию, и по его жизни, и по страстям, которые он сам перенес. Он не мог быть неверующим, это просто невозможно – и не просто верующим, а глубоко верующим.

– Батюшка, говоря о творчестве, Вы употребили такие слова, как «синергия» и «соработничество Богу». Обычно эти слова употребляются, когда говорят об апостолах, о евангелистах, когда они писали Евангелия.

– Вы знаете, на самом деле этот термин значительно шире используется.Сошлюсь на глубоко уважаемого мною Алексея Ильича Осипова и других видных публичных богословов, которые этот термин используют вообще как задачу духовной жизни каждого христианина. Идея соработничества человека Богу была заложена изначально, начиная с первого человека. Это отрицает всякую самость.

– То есть как образец отторжения самости – соработничество.

– Естественно. Бог создал человека, Он дал ему этот мир и сказал: возделывай его, то есть продолжай тот акт творчества, который Я начал. И если человек возделывает свою собственную душу – своим желанием, волевым решением и старанием, привлекая те средства, которые Господь дал Церкви (прежде всего это молитва и таинства церковные), привлекая Божию благодать, то под действием благодати и волевого усилия человека и происходит спасение души в соработничестве с Богом.

– А можно сказать, что авторы, пишущие на духовные темы, по сути, продолжают апостольское служение?

– Конечно, если взять тот аспект апостольского служения, о котором Господь сказал: идите, научите все народы. Поэтому каждый духовный писатель выполняет эту миссию – он учит людей своими произведениями той духовности, которую сам в себе несет. Соответственно, если писатель православный, он несет православные духовные идеи. Каждый христианин несет эту апостольскую функцию проповеди Христа, в первую очередь своей жизнью, а кому дано – тот и словом несет проповедь Христа миру.

– В художественной литературе существует жанр духовной литературы? Он классифицируется критиками именно как самостоятельный жанр?

– Брат Михаил, мне сложно ответить, что и как критики классифицирует – я «не в теме». Но могу сказать, что всегда в России был даже термин такой: духовная книжечка, это значит – религиозная. Значит, была светская литература, была духовная, а каждая из них как бы разделялась внутри себя. В светской были романы, повести, рассказы. Духовная литература вмещает в себя и святоотеческую, и богословскую, и художественную литературу.

– Теперь вопрос из Москвы.

– Раб Божий Валерий. Несколько раз и с удовольствием перечитываю Ваши книги, большое спасибо за них. Приятно читать о духовно красивых людях, но возникает вопрос: насколько реальны портреты Ваших героев и насколько они близки нашей действительности?

– Валерий, с вашего позволения, разделю вопрос на два.

Первый – они абсолютно реальны, потому что, возможно, эти произведения и возникли от того, что Господь в моей тридцатилетней церковной жизни давал мне удивительные встречи с удивительными людьми. Людьми, необыкновенно одаренными свойством любви, свойством чувствовать Бога, свойством реализовать свое христианство в жизни.

И второй – насколько можно в современной жизни реализовать? Абсолютно можно, как две тысячи лет назад, сто лет назад, тридцать или сегодня. Это зависит прежде всего от желания самого человека – реализовать эти принципы христианской жизни в своей личной жизни. Если человек хочет, он делает, и Господь ему помогает. Я бы так ответил.

– Еще один вопрос – из Балашихи.

– Батюшка, Господь Бог вокруг Вас выстроил такую реальность, которая наиболее благодатна для Вашего творчества. Как Вы думаете, Он, по Вашим молитвам, мог бы изменить мир вокруг Вас, чтобы еще более способствовать Вашему творчеству?

– Я вам расскажу свою мечту. Я много раз бывал в Греции, десять раз, на Святой Горе Афон – если Господь допустит, собираюсь еще там побывать в ближайшее время.

В составе Греции около 900 островов, и я представляю себе маленький такой остров с рыбачьим поселком, домиков 50-60, где нет никакого туризма, просто рыбацкая деревня – живут простые греческие рыбаки, ловят рыбу, возят ее куда-то продавать и на это живут, где есть старенькая церковь, греческий батюшка, магазинчик, в котором есть самое необходимое, маленькая таверна на берегу, где они собираются, – у них такой клуб общения. А на краю этой деревни – маленький домик, метров десять квадратных, маленький садик, полсотки примерно, но там обязательно растет кипарис и оливковое дерево. К домику пристроена такая небольшая верандочка, и она увита сверху виноградом. А на этой веранде – маленький столик и два плетеных кресла. В одном из этих кресел сидит моя матушка и вяжет кофточку кому-нибудь из внуков. А на втором сижу я, ноутбук стоит на этом столике, и я создаю какое-нибудь бессмертное произведение. И никакого телефона рядом нет…

А так все остальное, слава Богу, Господь дает. Я, наверное, ответил.

– Вопрос от нашего телезрителя из Астрахани.

– Я благодарю Господа за то, что он подарил мне возможность познакомиться с книгами отца Александра. Я была на православной выставке, и мне сказали: почитайте эту книгу, такой замечательный автор. Читала не отрываясь, а теперь даю читать всем знакомым и родным. Желаю батюшке больших творческих успехов.

– Спаси вас Господи, и молитесь.

– Батюшка, как Вы считаете, жанр фэнтези приемлем для произведений духовной направленности?

– Что называть жанром фэнтези? Часто слышу это слово, вижу какие-то картинки в книгах якобы жанра фэнтези. Чаще всего там какие-то чудовища, какие-то стилизованные рыцарские одежды. То есть предлагается созданный автором фантастический, виртуальный мир. Я бы сказал, любой жанр, при условии наполнения автора духом Божиим, может быть использован, чтобы донести этот дух до читателя.

– К примеру, произведение, книга или фильм, «Хроники Нарнии» – Вы знакомы с ним?

– Конечно, конечно.

– Это полезное произведение для христианина?

– Вы знаете, это опять чисто индивидуальное восприятие читателей. Для одного она будет полезна, для другого не очень – как Господь наш Иисус Христос сказал: «счастлив (по-славянски – блажен) тот, кто не соблазнится обо Мне». Ведь Он такие чудеса творил, а находились люди, которые говорили: Он творит чудеса силами Вельзевула, князя бесовского. Понимаете? Так и одна книга, те же «Хроники Нарнии», может одному человеку послужить толчком ко Христу, а другому искушением. Это зависит опять-таки от читателя и от его склонности, направленности к тому, чего он ищет от этой книги. Потому что можно и в Евангелии найти все что угодно, в зависимости от того, что человек там будет искать.

– Батюшка, Ваше мнение: какого рода современная литература не полезна или даже вредна для чтения? Например, мы выбираем книгу, хочется почитать с легкостью, для развлечения… А чего уж читать гарантированно не стоит?

– Что читать, а что не читать, мне трудно сказать – сейчас столько всего разного.

– Вот в том-то и дело, ведь вокруг нас море книг, океан...

– Можно, я уклонюсь от этого вопроса, прикрывшись старым советским анекдотом, что чукча – не читатель, чукча – писатель? Правда, может быть, одно из моих самых больших огорчений, это когда я вхожу к себе в кабинет, вижу полки, набитые книгами, стопки книг, просто так стоящие, и понимаю, что многие из них никогда даже не открою. Просто не хватит моей жизни.

Главное, конечно, это дух книги. Есть авторы, которые уже хорошо известны склонностью к демонизму, есть авторы, которые, наоборот, известны светлой духовностью.Так что тут, я, пожалуй, плохой советчик.

– Вопрос из Татарстана слушаем.

– Здравствуйте! Мы бы хотели знать, будет ли продолжение книги «Флавиан»?

– Я чуть шире задам вопрос: Ваши творческие планы?

– Если Богу будет угодно, чтобы из-под моей клавиатуры, теперь уже не из-под пера, вышло что-то интересное и полезное, то оно, думаю, выйдет. Потому что в голове у меня есть уже две сложившиеся книги. Но, к сожалению, я уже девять лет на инвалидности и мое здоровье очень сильно ограничивает мои возможности.

– Батюшка, а сейчас есть что-то в работе, в печати?

– В печати – как сейчас говорят, в Украине – моя новая книга, которая называется «Селафиила». Это книга о жизненном пути схимницы, прототипом которой является выдающая духовная личность ХХ века схимонахиня Сепфора, похороненная в Спасо-Нерукотворной пустыни в семнадцати верстах от Козельска. В основе этой книги лежит ее жизнь, и какие-то мои собственные идеи и размышления в эту книгу я вложил. Поэтому бы ответил так: для тех, кто прочитал в правильной последовательности мои книги «Флавиан», «Флавиан. Жизнь продолжается» и «Флавиан. Восхождение», как бы духовным продолжением является именно «Селафиила». То есть не четвертый «Флавиан», которого, скорее всего, не будет, хотя кто знает? Я не знаю, как Господь управит.

– Слушаем звонок из Магнитогорска.

– Батюшка Александр, я читал Ваши книги, в частности «Димон» и трилогию «Флавиан». Честно говоря, был очень поражен этими рассказами, особенно последним. Сердцем прошел по этим книгам, прочувствовал все. И у меня такой вопрос по поводу рассказа «Димон»: Вы имели опыт общения именно с с прототипами, или это вымысел? И второй вопрос – про Флавиана на Афоне. Я так понял, что Вы там сами были. Это «Восхождение» из личного опыта взято?

– Отвечу по порядку. Первый вопрос по «Димону». Есть совершенно конкретный персонаж с этим именем – Димка по прозвищу Димон. Такой же рыжий, такой же охломон по жизни. По крайней мере, таким он был на тот момент, когда книга писалась. Он у меня в храме помогал, был алтарником. Почему именно он стал моим героем?

Идея написания этой книги пришла абсолютно извне. Орфей и Эвридика. Любящий человек идет за возлюбленной в ад. И я представил Димона в образе Орфея. На примере этого мальчика показываю многих других таких же. С первого взгляда, внешне они не дают никаких надежд на героизм, но поскольку я, как и любой священник, общаюсь с людьми на более глубоком, исповедальном уровне, то имею более полную информацию об их потенциальных возможностях. Я и хотел показать, что у многих современных ребят, которых порой просто списывают со счетов, мол, что из них будет, если они пьют и наркоманят, есть такой потенциал, что они готовы душу положить за други своя. И этот Евангельский идеал подвига, жертвы и способности к настоящей любви я попытался отразить в книге «Димон».

Второй вопрос по «Флавиану». Конкретного прототипа отца Флавиана нет, это сборный персонаж. Примером стал мой первый настоятель, у которого в 1984 году я начал алтарником, чтецом прислуживать – покойный батюшка протоиерей Василий Владышевский, которого я очень люблю и почитаю. Потому что я видел, как настоящий пастырь душу кладет за ближних своих, с какой любовью отдает себя, жертвует, служит людям. Причем происходило это все в восьмидесятые годы, в сложной ситуации взаимоотношений Церкви с властью. И его образ лежит как бы в основе, но были взяты какие-то черты и других уважаемых мною священников. Относительно афонского опыта могу сказать так. Да, я сам дважды поднимался на вершину. Это чудо Божие, я считаю, потому что с моими болезнями это сначала казалось нереально. Я подумал: «ну хоть немножко пройду, сколько смогу». Но как-то так получилось, что я оба раза оказывался на вершине. Когда первый раз поднимался, ощутил в себе что-то необыкновенное. Сейчас, когда плывешь мимо острова, смотришь со стороны и видишь эту вершину, с удивлением думаешь: неужели я там был? Только чудом Божиим это совершилось. Единственное, что я четко понял: еще раз сюда приду и буду опять подниматься. И действительно, второй раз (правда, это было не в середине июля, когда ни один нормальный человек туда не полезет в такую жару, только русские) второго декабря мы были уже более подготовлены, и подъем дался легче. Пришла какая-то полнота. И я постарался в книге «Восхождение» это отразить. А все остальные моменты проявления Божия Промысла, Божией благодати и чудес Божиих взяты из реальной жизни. Когда эту книгу написал, отослал ее еще в рукописи друзьям – афонским монахам. Меня всегда обвиняют критики в том, что концентрация чудес в моих книгах настолько высока, что в жизни так не бывает. Но это притча, а не документальное описание. Я переживал, что опять скажут: ну, ты, отец Александр, опять наворочал в третьем «Флавиане» (там и Матерь Божия даже являлась). Вот и спрашивал совета у отцов афонских, не слишком ли много описано чудес? Они ответили: «а что ты такого написал, чего у нас здесь нет? Ты просто описал нашу жизнь».

– Батюшка, на Ваш взгляд, какой литературы не хватает нашему времени?

– Я бы так сказал – живой. Быть может, потому мои книжки и «выстрелили» сейчас. Это я говорю не потому, что высокого мнения о своих произведениях, – как я говорил, писателем себя вообще не считаю. Просто так получилось, что Господь почему-то назначил, чтобы через меня эти книжки пришли в мир. Эти книги живые, в них дух жизни присутствует, поэтому они работают.

В наши дни зацепить словами душу человека так, чтобы эта душа отозвалась вверх, к Богу, сложно. Действительно, мы заходим в церковные книжные лавки, где имеются россыпи сокровищ духовных, святоотеческая литература, все, что душе угодно, но людей, способных взять книгу (скажем, Иоанна Златоуста) и ею зачитываться, мало, и становится все меньше и меньше. Почему? Потому что выбит этот пласт культуры, который был подготовительным к чтению высокой духовной литературы. И такие книги, как «Флавиан», как многие книги Юлии Вознесенской, Владимира Сенькина дают человеку представление о духовной жизни, о Боге. И после этого он начинает искать какую-то большую полноту, уже способен подойти к святоотеческой литературе. И именно таких книг – такого, скажем, миссионерско-катехизического направления, – сейчас катастрофически не хватает. Надо молиться, чтобы Господь делателей нивы извел на жатву Свою, чтобы было больше духовных писателей.

– Отец Александр, еще один звонок из Москвы.

– Добрый день, батюшка, Вас беспокоит в каком-то смысле Ваш коллега – писатель Рогаткин Сергей. Я пишу православную прозу, издал два романа. Но дело не в этом. Хочу спросить как коллегу, к какому жанру литературы Вы причисляете свои произведения? Большое спасибо Вам.

– Бога ради, собрат и коллега, освободите меня от ответа на этот вопрос. Я и в школе, и в училище, и в институте плохо изучал предметы, касающиеся литературы, в той их части, где шла именно их классификация по жанрам и стилям. Я больше читал книги, которые мне были интересны. Поэтому я правда затрудняюсь ответить.

– Отец Александр, в последние двадцать лет некоторые светские филологи обратились, так скажем, к православному литературоведению и некоторые произведения Толстого, Достоевского, Чехова и других писателей стали рассматривать с точки зрения православной тематики. Чем, на Ваш взгляд, мотивировано это желание приобщить классиков к Православию?

– Я бы не сказал, что это желание приобщить классиков к Православию, это, скорее, желание увидеть, что в этих классиках есть православного, есть ли оно вообще и, если есть, какую пользу для себя и своего спасения мы можем из этого извлечь... Потому что, скажем так, я этот процесс очень хорошо понимаю: в 80-е годы я начал помогать в сельском храме, где была большая община духовных чад покойного отца Василия, и мне кто-то дал почитать книгу Лескова «Соборяне». Для меня это было откровением. Я не мог себе представить, что писатель, которого мы проходили в школе, написал такую потрясающую книгу о церковной жизни. Я думаю, что, подобно мне, многие люди, которые профессионально занимаются литературой, критикой и так далее, обратились к этой тематике. Не говоря уже о таком духовном писателе, как Достоевский, сатанински духовном, как Толстой, или о более светском писателе, как Чехов. Есть ли в них какое-то православное начало? Не могло не быть, они ведь жили в слое культурном, который тысячу лет создавался Православием на Руси. Иногда даже умом споря с этой культурой, с Православием, они создавали произведения, насыщенные духом именно этой культуры.

– Звонок из Ржева.

– Я работаю в студенческой библиотеке, у меня есть книги Ваши «Флавиан» и «Димон». Вы знаете, они очень востребованы, очень нужны молодежи. Я бы хотела Вам пожелать, чтобы Господь Вам дал большого здоровья, и пишите, пишите, батюшка.

– Помолитесь, чтобы так оно и получилось, спаси Господи за добрые слова.

– Батюшка, в завершение программы задам вопрос, который совершенно выпадает из заявленной тематики. Об этом событии православное интернет-сообщество гудит уже несколько недель. Я говорю об открытом обращении священников Ижевской епархии к Святейшему Патриарху. Хотелось бы услышать Ваш комментарий...

– Я сразу оговорюсь, что это исключительно мое личное мнение, но оно основано примерно на десятилетних наблюдениях, размышлениях на эту тему. Не надо забывать, что Церковь наша христианская – воинствующая. Небесная Церковь – торжествующая, а земная Церковь – воинствующая. А война всегда предполагает наличие врага. Естественно, главный враг Христа и Церкви Христовой – это дьявол. Но дьявол находится как бы в духовном пространстве, а воюя в пространстве нашей земной жизни, он находит для себя бойцов среди людей. Это факт. Я периодически в машине слушаю одну достаточно известную радиостанцию (не буду ее называть, чтобы не делать ей рекламу), на которой всегда с хихиканьем говорят о теории заговора. Есть совершенно реальные враги нашей Церкви, нашей страны, нашей духовной жизни, которые действуют на очень глубоком научном уровне, разрабатывают технологии по разрушению нашей Церкви как снаружи, так и изнутри. И в течение последних десяти лет я наблюдал, как идут эти волны, такими накатами: новая разработка нападок на Церковь вбрасывается, затем она отрабатывается, результаты ее анализируются. И создается новая разработка, и так далее. Эти волны – борьба с ИНН, со штрихкодами, с канонизацией Ивана Грозного… Всякий раз Церковь расшатывают, стараясь разодрать Тело Христово, именно членов Церкви, на части. Сейчас, в течение последнего года, я вижу, как новая волна набирает оборот. Это, якобы, борьба с глобализмом. И хотя люди, написавшие это обращение, могут быть искренними, считаю, что они, может быть поневоле, оказались на стороне тех, кто Церковь нашу раздирает. Это мое личное мнение.